В старину у моста Енчжэ, что в восточной части Пхеньяна, было множество постоялых дворов. Кто только не проезжал по этому мосту! И чиновники, и сановники, и пхеньянцы, направляясь в Сеул, шли и ехали купцы, простолюдины, путешественники.

Был хозяин одного из постоялых дворов жадным и скупым. На всем наживался, богатство копил, бедняков обирал. Деньги в кубышке держал. Что зерна у него было в амбарах, что шелков в сундуках, да и другого добра не счесть!

И все ему мало. Шестьдесят лет прожил на свете, отродясь никому ничего не дал. Ни монетки, ни чашки риса, ни старой тряпки. И жена под стать мужу. Не любили их за это соседи и говорили между собой: "Паук он, паук и есть. Все к себе тащит. Не иначе как в загробный мир собирается свое добро унести! И какой интерес так жить? Ведь никто им слова доброго не скажет!"

Знает скряга, что про него говорят, а ему хоть бы что! Но вот однажды позвал он соседей в гости, ему шестьдесят стукнуло.

Не верят люди своим ушам, говорят:

- Не иначе как о душе вспомнил сосед наш.

И приняли приглашение.

Ничего такого не было на столе у скряги - ни яств отборных, ни вина вдоволь, только не обиделись гости - какой спрос со скряги?

Солнце уже к закату клонилось, когда к постоялому двору пришел путник, на ночлег попросился. Увидел хозяин, что одежда на путнике плохонькая, и отвечает злобно так:

- Не пущу тебя ночевать, день рождения нынче справляю, неужто не видишь?

- Да разве я не на постоялый двор пришел? - удивился путник.

- Ладно, ночуй, - говорит хозяин, - только завтра чтобы духу твоего здесь не было! И не вздумай стащить что-нибудь со стола.

Сказал так хозяин, презрительным взглядом путника смерил.

Ничего не сказал бедняга, в углу примостился, на корточки сел. Тут один из гостей предложил путнику чарку налить по старинному обычаю, ведь корейцы издавна славятся своим гостеприимством.

Рассердился хозяин, нахмурился и заворчал:

- Недаром говорят, что самый глупый на свете тот, кто за чужой счет добрым хочет прослыть. Вот ты, сосед, самый что ни на есть дурак!

Услышали это гости, уставились на хозяина, есть перестали - кусок в горло не лезет. Тут уж не до веселья. И стали потихоньку расходиться.

Неловко путнику, ведь это из-за него пир расстроился.

А гости шепчутся:

- Черная душа у этого скряги. В кои веки решил угостить соседей, а сели - над чаркой вина трясется. Верно говорят: "Сухая коряга не зацветет".

Пожалел один гость путника и сказал тихонько:

- Пойдем ко мне, я тебе чашку похлебки налью - от этого скряги и заплесневелой корки не дождешься.

- Спасибо тебе за доброту, - отвечает путник. - Иди с богом домой.

Только гости ушли, стал хозяин расходы за угощение подсчитывать. Того и гляди лопнет от жадности. Позвал он жену и напустился на нее:

- Ты зачем столько еды на стол выставила! Зачем подала такие большие стаканы! Сердце разрывается, когда подумаешь, сколько съели да выпили. Сказал так скряга, даже зубами заскрипел. А путник сидит в сторонке да слушает.

Уже и ночь наступила. Спят хозяин с хозяйкой, храпят да стонут - и во сне, видно, успокоиться не могут, жалко им потраченных денег.

А путник, едва все в доме уснули, достал из-за пазухи мешочек и тихонько произнес:

- Ну-ка, телята, выходите!

Выпрыгнули тут пять крошечных телят, не больше мизинца. Поставил их путник на дощечку и приказал каждому:

- Ты пожрешь все зерно в амбарах. Ты - все деньги в кубышке. Ты - все долговые расписки крестьян. Ты - все ткани в сундуках. А ты - все скирды хозяина.

Вмиг обернулись телята здоровенными быками и пошли куда велено. Сделали все и вернулись во двор. Вздулись у них животы от хозяйского добра. После обернулись они снова телятами, каждый не больше желудя, вошли в комнату и выстроились в ряд на дощечке.

Только путник мешочек открыл, как они друг за дружкой в него попрыгали. Завязал путник потуже мешочек, за пазуху спрятал, спать лег.

Поднялся утром переполох на постоялом дворе.

Пошла хозяйка в амбар за рисом, а закрома пустые. Так и ахнула. Увидел хозяин, что скирды с поля исчезли - так и замер на месте. Ни в сундуках, ни в полях ничего нет.

А в ту пору крестьяне с поля вернулись.

- Исчезли все скирды у скряги! Бог его наказал! Плачут хозяин с хозяйкой, убиваются, волосы на себе рвут.

Собрался путник уходить и говорит через плечо:

- Зря плачете! Жадюгам никто не поможет!

Сказал так и не спеша со двора пошел.

Перевод Валентина Ли