Всевышний Господь, создавая мир и всех тварей, задумал всем им определить время жизни. Тут пришел к нему осел и спросил: "Повелитель, как долго должен я жить?" - "Тридцать лет, - отвечал ему Господь, - довольно ли с тебя?" - "Ах, это слишком много, - возразил осел, - сам вообрази мое тягостное существование: с утра до ночи таскать тяжкие ноши, кули с зерном возить на своем хребте на мельницу, чтобы другим доставить муку для хлеба... А поощрение какое? Одни удары да пинки! Нет, уж ты поуменьши мне срок жизни!" Сжалился над ним Господь и сократил его жизнь до восемнадцати лет.

Осел ушел от него утешенный, а на его место явилась собака. "Как долго хочешь ты жить на свете? - спросил собаку Бог. - Вот ослу показался тридцатилетний срок слишком большим, а тебе довольно ли этого будет?" "Воля твоя. Господи, - отвечала собака, - но сообрази - сколько я должна бегать? Пожалуй, ноги мои так долго и не выдержат; а если при этом я еще и лаять перестану, и зубы у меня выпадут, тогда придется мне только без пользы слоняться из угла в угол да ворчать".

Бог признал, что собака права, и оставил ей всего двенадцать лет жизни. Затем явилась обезьяна. "Ну, ты уж, верно, пожелаешь жить тридцать лет на свете? - сказал Бог обезьяне. - Работать тебе не нужно, как осел и собака работают, тебе всегда привольно". - "Это только со стороны так кажется, - сказала обезьяна, - а на самом деле все иначе. У меня тоже бывает, что к киселю ложки не хватает! Ведь я же все должна выкидывать разные веселые штуки, рожи корчить, чтобы смешить людей, а как дадут они мне яблоко, смотришь: оно оказывается кислым. Как часто за шуткою скрывается грусть! Нет, тридцать лет жизни мне не вынести!" Бог смиловался и даровал ей только десять лет.

Наконец, явился и человек, здоровый, веселый, свежий, и просил определить ему время жизни. "Вот тебе тридцать лет, - сказал Господь, - довольно ли тебе?" - "Слишком мало! - воскликнул человек. - Чуть только я обзаведусь домом, чуть только запылает огонь в моем очаге, чуть только зацветут и станут приносить плоды посаженные мною деревья, жить бы мне да радоваться! А тут и умирать изволь! Нет, милосердный Боже, продли мой краткий век!" - "Ну, хорошо. Я приложу к нему восемнадцать лет осла", сказал Бог. "Мало мне!" - возразил человек. "Ну, еще двенадцать лет собачьего века". - "И все-таки мало!" - "Ну, ладно же! Накину тебе еще десять лет обезьяньего века, больше и не проси!" Человек ушел все же очень недовольный.

С той поры человек живет семьдесят лет.

Первые тридцать лет - цветущие годы - проходят быстро. Тогда он и здоров, и весел, и работает охотно, и наслаждается жизнью. Затем следуют восемнадцать лет ослиного века: тяжести наваливаются на плечи: он таскает на себе мешки с зерном для других, а пинки и удары нередко служат ему вознаграждением. Затем наступают двенадцать лет собачьего века, когда и он слоняется по углам, ворчит и, не имея зубов, не может никого укусить. А как минут и эти годы, десятилетний обезьяний век заканчивает его жизнь: человек становится слабоумным и глуповатым, занимается пустяками и является посмешищем даже для детей.