Рассказывают, - продолжала Шахразада, - что один человек из паломников заснул долгим сном, а когда он проснулся, то не увидел даже следов своих спутников. И он поднялся и пошел и сбился с дороги и, пройдя немного, нашел палатку. И у входа в палатку он увидал старую женщину, а подле нее заметил спящую собаку. И человек приблизился к палатке и приветствовал старуху и попросил у нее поесть, и старуха сказала: "Пойди в ту долину и налови змей, сколько будет тебе нужно, а я их изжарю и накормлю тебя". - "Я не осмеливаюсь ловить змей, и я никогда не ел их", сказал человек. И старуха молвила: "Я пойду с тобой и наловлю их, не бойся же!"

И она отправилась с ним (а собака следовала за нею) и наловила змей, сколько было нужно, и стала их жарить, и паломник не знал, как избежать такого угощения, и испугался голода и поел этих змей. А потом ему захотелось пить, и он попросил у старухи воды. И старуха сказала ему: "Вон перед тобою ручей, пей из него".

И человек пошел к ручью и увидел, что вода в нем горькая, но он вынужден был пить эту воду, несмотря на сильную ее горечь, так как его поразила жажда страшная.

- И он напился, а затем вернулся к старухе и сказал ей: "Я дивлюсь на тебя, старуха, и на то, что ты пребываешь здесь и остаешься в таком месте..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста тридцать пятая ночь

Когда же настала четыреста тридцать пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что человек-паломник напился из ручья горькой воды, так как его поразила великая жажда, а потом он вернулся к старухе и сказал ей: "Дивлюсь я на тебя, о старуха, и на то, что ты пребываешь в этом месте и питаешься такой пищей я пьешь такую воду".

"А каковы ваши страны?" - спросила его старуха, и паломник ответил: "В наших странах дома поместительные, просторные, и плоды спелые, сладкие, и воды обильные, вкусные, и кушанья прекрасные, и мясо жирное, и овцы многочисленные, и всякие хорошие вещи и прекрасные блага, подобные каким бывают только в раю, который описал Аллах великий своим праведным рабам".

"Я слышала все это, - молвила старуха. - Скажи мне, бывают ли у вас султаны, которые судят вас и притесняют своим приговором, когда вы под их властью.

А если кто-нибудь из вас согрешит, они берут ваше имущество и расточают его, а когда захотят, выгоняют вас из ваших домов и искореняют ваш род?" - "Это бывает", - ответил человек.

И старуха сказала: "Тогда, клянусь Аллахом, эти тонкие кушанья, и прекрасная жизнь, и сладостные блага при притеснениях и несправедливости будут проникающим ядом, а наши кушанья при безопасности окажутся полезным лекарством. Не слышал ты разве, что величайшие блага, после посвящения себя Аллаху, - здоровье и безопасность, а это бывает только, если султан, преемник Аллаха на земле, справедлив, если он хорошо умеет управлять. Прежде султану надлежало обладать даже незначительной важностью, так как подданные, видя его, уже боялись. А султану нынешнего времени должно обладать совершеннейшим искусством управления и полнейшею важностью, ибо подданные теперь не таковы, как прежде, и наше нынешнее время - время людей с непохвальными качествами и странными делами, и им приписывают глупость и жестокосердие, и они таят в себе ненависть и вражду. И если султан (прибегаю к Аллаху великому!) окажется среди них слабым или не умеющим управлять и не внушающим почтения, это несомненно будет причиной запустения страны. Говорится в поговорках: "Лучше притеснение от султана на сто лет, чем притеснение подданными друг друга хоть на один год". И когда притесняют друг друга подданные, Аллах дает над ними власть султану-притеснителю или царю-угнетателю.

Дошло до нас в преданиях, что аль-Хаджжаджу ибн Юсуфу [439] подали однажды просьбу, в которой было написано: "Бойся Аллаха и не притесняй рабов Аллаха всякими притеснениями". И когда аль-Хаджжадж прочитал эту просьбу, он поднялся на мимбар [440] (а он был красноречив) и сказал: "О люди, Аллах великий дал мне над вами власть за ваши деяния..." И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста тридцать шестая ночь

Когда же настала четыреста тридцать шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, тогда аль-Хаджжадж ибн Юсуф прочитал эту просьбу, он поднялся на мимбар и сказал: "О люди, Аллах великий дал мне над вами власть за ваши деяния, и если бы я умер, вы не освободились бы от притеснения при столь дурных поступках, ибо Аллах великий сотворил подобных мне во множестве, и если буду не я, будет тот, кто еще более меня злобен, сильнее притесняет и злее в ярости, как оказал поэт в этом смысле:

Над всякой десницею - десница всевышнего,

И всякий злодей всегда злодеем испытан был.

Притеснения бояться и справедливость - правильнее всего.

Просите Аллаха, чтобы исправил он ваши обстоятельства!